ПЬЕР ВИТТОРИО АУРЕЛИ. «ВОЗМОЖНОСТЬ АБСОЛЮТНОЙ АРХИТЕКТУРЫ»

Фото: Егор Слизяк

Блог издательской программы публикует фрагмент новой книги, посвященный определению того, как соотносятся в архитектуре формальное и политическое.

Базовый постулат книги состоит в том, что обостренное внимание к форме в архитектуре есть необходимое условие политического, культурного и социального взаимодействия с городом. Термин «абсолютный» в понимании Аурели означает не качества чистоты и предельности, но нечто, что остается собой даже будучи отделено от «другого». Применительно к архитектуре «другим» оказывается пространство города, его организация и управление им. Политику Аурели рассматривает как агонизм, определяющийся конфронтацией и разделением. В то же самое время самая природа архитектурной формы состоит в том, чтобы отделять и отделяться.В акте и состоянии разделения архитектура обнажает одновременно и сущность города, и свою собственную сущность – как политическую форму.

Сегодня мы публикуем фрагмент из первой главы книги, «На пути к архипелагу», посвященный определению политического и формального в архитектуре.

Ильдефонс Серда. План Барселоны, 1860

Хоть можно с черным белое смешать, / их тождество нельзя провозглашать.

Александр Поуп. Опыт о человеке, 1733

Архитектура популярна в последние годы. По иронии судьбы ее растущая популярность прямо пропорциональна ощущению политического бессилия и культурного разочарования, которое испытывают архитекторы, когда речь заходит об эффективности их вклада в построение мира.

В этой парадоксальной ситуации — если не принимать во внимание феномен профессионального архитектурного «успеха» — важно критически воспринять и осмыслить популярность архитектуры. Для этого нам стоит всерьез задуматься о безусловной социальной и культурной власти архитектуры как репрезентации мира через образцовые формы реальных построек. На этом уровне проблема формы — как стратегия существования архитектуры — имеет ключевое значение, а создание формы оказывается истинным и жизненно необходимым предназначением архитектуры.

Но какие формы может предложить архитектура современному городу в обход эгоцентризма иконических зданий, параметрического дизайна или излишне подробной фиксации всех возможных сложностей и противоречий городского контекста (отсылая к названию книги американского архитектора Роберта Вентури «Сложности и противоречия в архитектуре» (1967), Аурели намекает на принципы «средового подхода» в архитектуре, – прим перев.)? На какую заметную и критическую роль может претендовать архитектура в мире, который уже не движим идеей города, а подчинен власти урбанизации? Я попытаюсь вернуть городу возможность архитектуры, которая не будет автономной кабинетной дисциплиной, но станет непосредственно противостоять урбанизации. Этой возможности можно до биться двумя способами. Во-первых, мы критически осмыслим сущностные различия между концепциями города и урбанизации — как в точках пересечения этих концепций, так и анализируя совершенно разные трактовки феномена заселения пространства. Во-вторых, мы рассмотрим, как в ходе истории урбанизация взяла верх над городом.

Я продемонстрирую развитие урбанизации не через ее предполагаемые «реальные» последствия, а через показательные проекты для городов, демонстрирующие не только урбанизацию как таковую, но и ее логику. Критически оценивая логику урбанизации (и стимулирующего ее капитализма), я пересмотрю политическое и формальное как концепции, определяющие форму как сущность архитектуры. Наконец, используя эти понятия в качестве основы, я проиллюстрирую альтернативный проект города — архипелаг — примерами особых архитектурных форм, противопо ложных формам урбанизации и противостоящих ее тотальности. Цель этой книги — введение в определение понятия архитектуры, или, иными словами, — обоснование абсолютной архитектуры.

POLIS, СIVITAS, URBS

Аристотель указывал на существенное отличие политики от экономики, описывая эти понятия как technè politikè и technè oikonomikè . Первое, в его понимании, — способность принимать решения в интересах общества, ради общего блага, ради сосуществования индивидов и групп людей. В этом смысле политика происходит от polis (а не наоборот). Polis — это пространство для многих, пространство между сосуществующими индивидами или группами индивидов.

Однако вопреки Аристотелю, который полагал, что человек по природе своей — «существо политическое», а потому считал политику делом естественным, мы можем сказать, что политическое пространство — пространство «между» — не является естественным или заданным феноменом. Политическое пространство превращается в политику именно потому, что существование этого промежуточного пространства предполагает возможность конфликтов между формирующими его частями. Эта возможность лежит в основе technè politikè — политического искусства, заключающегося в принятии решений, превращающих конфликт в сосуществование (хотя при этом сама возможность конфликтов не устраняется). Именно потому, что политика воплощается в polis — в проект города, — в самой онтологии polis заложена как возможность конфликта, так и необходимость его разрешения.

Technè oikonomikè — экономика — касается управления частным пространством в прямом смысле этого слова: домохозяйством или oikos, от которого и происходит слово oikonomikè. Аристотелевский oikos — это сложная совокупность взаимоотношений, которые он подразделяет на три категории: деспотические отношения (например, между хозяином и рабом), отеческие (между родителями и детьми) и брачные (между мужем и женой). В отличие от пространства политики, в пространстве oikos отношения между людьми заданы, неизменны и деспотичны (по Аристотелю деспот — это субъект, управляющий oikos).

Oikonomikè заботится о мудром управлении домохозяйством и контроле отношений внутри семьи. Экономический принцип отличается от принципа политики таким же образом, как домохозяйство отличается от polis. В отличие от политики, в экономике власть осуществляется не в общественных, а в личных интересах; более того, она непререкаема, поскольку ее сфера — не общественное пространство polis, а частное пространство дома. Это различие возникло в греческом городе-государстве, построенном на контрасте двух его составляющих: oikoi — агломерации частных домов — и политического пространства агоры, где происходил обмен мнениями и принимались общественно значимые решения. Частное пространство дома — это основное пространство социума, обеспечивающее естественное воспроизводство его членов, а публичное пространство агоры — это политическое пространство, предназначенное для дискуссий и столкновений ради общественных интересов. В этом смысле историю городов Запада можно охарактеризовать как порой скрытую и двусмысленную, а порой явную борьбу между частными и общественными, политическими и экономическими интересами. В древнеримском городе аналогичная борьба проявлялась в дихотомии urbs и civitas. Латинское слово urbs обозначало «город», отличаясь по смыслуот греческого слова polis. Понятие urbs указывало на саму материальную составляющую города. В принципе, urbs называли все здания, сосредоточенные внутри городских стен, без каких-либо политических оценок. Если polis создавался на основе уже существующего, не проявленного сообщества, то urbs ни с какими сообществами связан не был, а потому мог строиться ex novo, с чистого листа, подобно обычному дому. Таким образом, мы можем утверждать, что понятие urbs описывает простое условие наличия защищенного пространства для совместного проживания, по принципу устройства подобного частному дому с его материальными нуждами. Если греческий polis был городом, строго ограниченным своими стенами, то римский urbs не подразумевал границы и на деле расширялся, превращаясь в территориальное образование, в котором решающую роль играли дороги.

Как отмечала Ханна Арендт, для древних греков была особо важна идея nomos (закона). Nomos — это закон, который не регулирует политическую деятельность, но задает ей определенные пространственные границы, проходящие по линии городских стен и разделяющие частные и общественные пространства. Nomos был обрамлением, необходимой предпосылкой, но не объектом политики. Nomos был призван сдерживать бесконечность взаимоотношений, порождаемых политической жизнью polis, или, точнее, противо стоять ей. Речь идет о той «ненасытности», которую Арендт (вслед за Эсхилом) считает неизбежным побочным эффектом политики и «которую может сдержать только nomos — закон, как его понимали греки». Арендт пишет: «Nomos ограничивает действия и не позволяет им раствориться в непредсказуемой, постоянно расширяющейся системе взаимоотношений, тем самым придавая действиям устойчивую форму, превращая каждое из них в поступок, который может запомниться и сохраниться лишь в своем величии и непревзойденном совершенстве».

В отличие от греческой концепции nomos, римское понятие закона, lex, было политическим по определению: оно подразумевало политический консенсус сторон в пределах юрисдикции этого закона. Если греческий nomos был предопределенной формой, ограничивающей развертывание политической жизни, то римский закон был политическим инструментом на службе римской экспансии — с его помощью римляне вынуждали другие народы войти в инклюзивный союз на благо самого Рима. Тогда как nomos, создавая границу, сдерживал бесконечное распространение греческого polis, то инклюзивная идея lex превратила Рим из polis в civitas и, тем самым, в империю.

Таким образом, в самой идее греческого polis заложен принцип архипелага не только с точки зрения реальной географической формы, но и потому, что сущность его политической формы подразумевала взаимоотношения в строго ограниченном пространстве. Римскую империю, напротив, можно описать как систему, в которой многообразие империи жадно поглощалось и преобразовывалось в тотальное единство. Это единство связано с самим процессом расселения, опирающимся на логику идеи urbs.

В отличие от островного характера polis, urbs демонстрирует экспансионистскую и инклюзивную логику развития римских территорий. Римляне использовали понятие urbs, подразумевая Рим, поскольку в их экспансионистской логике именно Рим был универсальным символическим образцом для остального заселенного пространства империи. Таким образом, urbs был призван обозначать универсальную и всеобщую форму общежития. Вот почему, как мы увидим впоследствии, именно словом urbs «изобретатель» урбанизма Ильдефонс Серда заменил понятие ciudad (город), посчитав его излишне ограничительным: ciudad отсылало к политическим и символическим условиям, характеризующим однокоренной civitas.

Входя в состав urbs, civitas подразумевает гражданство или право гражданства. В отличие от urbs, понятие civitas относится не к буквальной форме населенного пространства, а к политическому статусу его обитателей. Civitas происходит от слова cives, которое обозначает собрание людей разного происхождения, решивших сосуществовать в рамках единого закона, что в свою очередь превращает их в граждан. Как и в случае с urbs, между римским civitas и греческим polis существует фундаментальное различие. Civitas — это собрание людей разного происхождения, а греческий polis — сообщество выходцев из одного места (чужеземцам не разрешалось участвовать в политической жизни полиса).

Можно, однако, утверждать, что и polis, и civitas являются всецело политическими формами сосуществования — в отличие от oikos или, в большем масштабе, urbs, связанных скорее с физической формой города и не имеющих какого-либо политического значения. Указывающий только на структуру застройки города и его функционирование и лишенный всякой политической окраски, urbs может быть истолкован просто как совокупность людей — семей и кланов, а также как системы, обеспечивающие их передвижения по городу. Форма организации этой людской массы — «общежитие», что буквально значит не более чем со вместное заселение определенного места.

Civitas — это собрание свободных индивидов, объединенных осознанием и совместным использованием общественного пространства, сам факт существования которого делает их гражданами. Можно предположить, что римские civitas и urbs дополняют друг друга, подобно technè politikè и technè oikonomikè (polisи oikos). Если oikos касается лишь сферы сосуществования в отдельном доме, то urbs трактуется шире, как структура, созданная для обеспечения жизни городской конгломерации. Эта структура располагается между зданиями, или в пространстве infra; это и есть инфраструктура. Если в политическом смысле пространство infra подталкивает к отделению и конфронтации, то в контексте urbs infra — это пространство соединения и интеграции. Urbs — это инфраструктура, сеть, начинающаяся с отдельного дома, а затем разворачивающаяся и соединяющая отдельные жилища в органическое целое, превосходящее любое политическое пространство.

Главная задача urbs — обеспечить функционирование частного пространства семьи и присоединить его к инфраструктуре. В римском городе urbs и civitas обозначали два самостоятельных, но взаимодополняющих сообщества, которые пересекались и сосуществовали в общем контексте. Поэтому уже в римском городе проявляется актуальная и сегодня дилемма, свойственная городу как таковому. Во-первых, речь идет о запросе на правильное функционирование города в качестве пространства сосуществования. Это функционирование основано на экономическом управлении и физическом воплощении этого управления в планировке города (urbs), без которых жизнь в городе будет лишена как удобства, так и безопасности. Во-вторых, существует потребность в дискуссии и конфронтации, то есть в политической жизни, в civitas: без нее город станет просто многократным воспроизведением отдельного дома с предсказуемым и деспотичным устройством. Попытка найти общее решение для удовлетворения этих потребностей была щедрым источником тоталитаризма в прямом смысле этого слова — как управления человеческими сообществами на основе единой тотальной системы, где не делается различия между частным и общественным аспектами поведения человека.

Однако с возрождением западноевропейского города, спустя несколько веков после распада римской цивилизации, различие между urbs и civitas не просто исчезло — скорее экономический императив urbs постепенно взял верх над политической идеей civitas. В отличие от греческого polis и римского civitas, происхождение которых было по сути политическим, возрождение западного города на рубеже II тысячелетия н.э. стимулировалось в основном экономикой. Совершенствование сельского хозяйства и развитие кустарного производства привели к росту населения и созданию совершенно новых форм жизни и труда. Хотя эта новая форма возникла в рамках аграрной феодальной системы, выстроена она была на основании системы экономических взаимоотношений. Постепенное усиление буржуазии — новой социальной группы, отождествляющей себя в первую очередь с экономикой, определило (и до сих пор определяет) саму идентичность современного города. Буржуазия создала новое сообщество, уже не civitas, — скорее оно представляло интересы частных собственников, которые и формировали новый вид «общественных интересов». Между тем эта новая форма общественных интересов парадоксальна. По сути она является частной, поскольку относится к экономическим интересам лишь одной из частей социального организма, однако де-факто становится общественной, потому что касается основных функций современного города и государства — обмена товарами и трудовой деятельности, то есть именно того, что теперь призван поддерживать и развивать urbs. Так, колониальный урбанизм в Южной и Северной Америке был идеальной проекцией этого нового порядка. Неслучайно законы Вест-Индии, регулировавшие строительство новых городов в американских колониях Испании, основывались на тезисах Альберти, изложенных в его трактате «Десять книг о зодчестве» («De re aedificatoria»). В Новом Свете, как и в колониях Римской империи, экономическая эффективность урбанизации обеспечивалась военными методами освоения территорий. В результате кризиса Старого порядка, начала индустриализации и утверж ения капитализма форма urbs поглотила идею civitas настолько, что последние триста лет мы наблюдаем триумф новой формы человеческого взаимодействия, всецело построенного на главенстве urbs. Начинается процесс урбанизации.

Слово «урбанизация» ввел в оборот испанский инженер и градостроитель Ильдефонс Серда: он теоретически обосновал эту концепцию в своей книге 1867 года «Общая теория урбанизации» («Teoría general de la urbanización»). Понимая чрезвычайное значение феномена, который он пытался описать, Серда говорил об изобретенном им понятии урбанизации как о прояснении «концептуальных» особенностей новой парадигмы. Необходимыми условиями для этой — основанной на капитализме — парадигмы были безграничность и полная интеграция потоков и коммуникаций, которые Серда описывал как невиданный прежде, «бескрайний бурлящий океан людей, вещей, самых разных интересов, тысяч разнообразных элементов», где все взаимодействует и тем самым порождает тотальность, которую уже не в силах сдерживать конечная форма старых территориальных образований, таких как город. Именно по этой причине после тщательного исследования происхождения слов, подходящих для описания этого нового состояния, он придумал понятие «урбанизация» — производное от urbs. Серда искал замену слову ciudad, которое, по его мнению, было слишком тесно связано с понятием civitas:

Поскольку подлинный смысл слова urbs относится только к физической стороне организации построек в городе, говоря об их обитателях, [римляне] употребляли слово civis (гражданин), из которого они выводили все понятия, обозначающие вещи, предметы, обстоятельства и качества, связанные с жителями. Слово urbanus (от urbe) относилось к физическому устройству urbs: жители никогда не называли себя urban, так как этот корень не предполагал такого использования.

Таким образом, Серда отводил место новым формам жизни не в городском центре с его монументами и символическими пространствами, а за его пределами, в пригородах. Состоящие только из дорог и частных домов, пригороды, по мнению Серды, предлагают лучшие условия для проживания, а потому главная задача урбанизации — максимально расширить инфраструктуру, с тем, чтобы распространить среду обитания людей за пределы символических пространств исторического города. «Превратить город в деревню и деревню в город», — вот двойная суть его урбанистической программы.

«Общая теория урбанизации» была написана в качестве обоснования созданного Сердой проекта расширенияБарселоны, который традиционно считается первым в истории планом города, где систематически использовались научные методы, например статистика. Эти методы были призваны обеспечить равномерное и управляемое перераспределение общественного богатства. С их помощью в городское планирование были введены методы управления, нацеленные на достижение общего благосостояния и экономический контроль над рабочим классом, а значит, на обеспечение безопасности городского пространства. Для этого Серда начертил решетку из квадратных кварталов со стороной 133 метра, равномерно распределяющих услуги и дороги по территории города. На каждые девять кварталов приходился один религиозный центр, на каждые четыре квартала — рынок, парк — на каждые восемь, больница — на каждые шестнадцать. Плотность населения должна была составить 250 человек на гектар: этот стандарт гарантировал наилучшие санитарные условия. Тщательно разработанный проект, в котором были важны как геометрия решетки, так и экономически обоснованный подход к градостроительству, свидетельствует о политической задаче Серды предотвратить классовые конфликты, устраняя классовые различия. Хотя его концепция урбанизации и заимствует принцип damero (колониальные города, построенные в виде шахматной доски), идеи Серды о среде обитания человека равносильны революции Коперника.

Человек больше не зажат в рамках идеологической и исторической концепции города; он может жить в бесконечном пространстве, простирающемся за границы исторических центров городов настолько, насколько позволяет техническая и экономическая продуктивность. Потенциально бесконечная, сетка кварталов Серды должна была заполнить пустое пространство между старой Барселоной и окрестными городками, создавая море новой городской инфраструктуры, омывающее ранее отдельные районы. В отличие от беспощадного рассечения Парижа бульварами, предпринятого после 1848 года бароном Османом, научный метод Серды был направлен на распределение социальных сервисов, что в контексте его реформаторского подхода повышало уровень жизни рабочего класса и одновременно предоставляло инструмент контроля над ним. Урбанизация в том виде, как она представлена в плане Серды для Барселоны, не обладает пафосом репрезентативного или знакового проекта. Это просто инструмент, чья суть — в функции создавать наилучшие условия для воспроизводства рабочей силы.

Франсуаза Шоэй утверждала, что отличительная черта идеи урбанизации Серды — это ее научный тон. Его неожиданным открытием стала возможность связать процесс управления городом и технический прогресс. Технический прогресс и управление становятся синонимами, когда речь заходит об обеспечении совместной жизни людей, экономического роста и социальной защищенности. Урбанизация прочно и конструктивно связывает желание улучшать жизнь людей в городской среде с возможностью создания плодородной почвы для воспроизводства рабочей силы и контроля над нею, то есть управления. Косвенным следствием теории Серды становится подавление всего политического в городе в пользу той формы власти, которую Джорджо Агамбен назвал paradigma gestionale («управленческой парадигмой») — экономикой в ее изначальном смысле, как управления домом. Можно утверждать, что идея урбанизации предполагает замещение политики экономикой в городском управлении. Сегодня эта замена настолько очевидна — почти банальна, — что вопрос заключается не в том, какая политическая сила

управляет нами, а в том, управляет ли она нами вообще.

Не живем ли мы под гнетом тоталитарного управления, основанного на экономике, которая уже, в свою очередь, использует различные политические методы — от диктатуры или даже войны до демократии? Разумеется, экономика играет в политику, но и ее политическая составляющая в конечном итоге направлена на утверждение именно экономических критериев как основных принципов организации среды обитания человека. Главное, что начиная с Серды основное место взаимодействия людей смещается из политического пространства города в экономическое пространство дома.

Аурели П. (2014). Возможность абсолютной архитектуры.

• Пьер-Витторио Аурели: «Лишь у немногих архитекторов есть собственный проект». Интервью с автором книги.

Источник: http://strelka.com/

Стажування за кордоном. Історія що надихає!

Привіт, Тенеріфе, mi nuevo amigo.

Лесик, 19 років, архітектор, Львів.

Я ніколи не забуду свого стажування на Канарських островах. Якось я просто переглядав у соціальних мережах архітектурні сторінки, і випадково натрапив на оголошення для студентів про стажування в одній іспанській компанії. Зазвичай я пропускаю схожі повідомлення, але того дня якась сила змусила мене все ж перейти за посиланням. Втім, тоді це сприймалось мною не більше, ніж просто crazyidea. Я заповнив анкету, надіслав своє портфоліо та й забув за той проект зовсім. Але одного разу, коли я їхав в маршрутці, мені прийшла смс із привітанням та запрошенням на стажування. Тоді в тій маленькій тісній коробці на колесах мене переповнювали такі емоції, що годі передати. Було важко повірити, що мені могло так пощастити.

Батьки спочатку трохи переживали. Ну, як завжди, зрештою. «Ой, це так далеко… Хтозна, що то за програма, а раптом шахраї якісь? Вивчи всю інформацію детально  про ту фірму і ту програму!» Але виявилось, що насправді ця компанія дуже відома за кордоном, а в 2012 році навіть виграла приз на всесвітньому архітектурному фестивалі. Тому остаточне рішення було прийнято швидко.

Я вперше летів сам. Фактично, ці три місяці, що я провів на Канарах, стали моїми 100 кроками вперед. Крок в сучасну архітектуру, крок в нову свідомість, крок в зміну темпу життя, крок в самостійність… По прильоту я мав вихідні,аби познайомитись з островом. Дуже красива місцевість, де всюди пахне літом та морським бризом. Хоч я і неодноразово подорожував Європою, Тенеріфе мене сильно вразив. Розумієш, просто побувати десь і жити там – це зовсім інші речі. Мешкав я в іспанській сім’ї – на той час була дуже хороша пропозиція на сайті Airbnb. Ті люди виявились дуже відкритими та позитивними; ми часто проводили вільний час разом – катались по острову, ходили на екскурсії… Мені дуже пощастило.  Коли ти мешкаєш із європейською сім’єю, то відчуваєш разючу різницю із своїм життям тут, в Україні. Ця різниця проявляється навіть в найменших побутових деталях: те, яку музику вони слухають, які книги читають, як, зрештою, миють посуд. Люди там вважають, що краще бути бідними, але жити щасливо. Але бідність в Європі та бідність тут – трохи інші речі. Щоб ти розумів, мінімальна зарплата на Канарах –  700 євро, а продавець-консультант має 1000 євро в місяць.

З колективом перша зустріч в мене була на вечірці. По приїзді я зателефонував менеджерові, і вона зразу ж запросила мене на паті, яке мало відбуватись того самого вечора. Це було трохи дивно чути, але звісно ж, я погодився. Тоді ми випили багато текіли та рому, пішли в клуб і танцювали там до ранку.  Ще до сходу сонця я вже перезнайомився із всіма своїми майбутніми співробітниками, які виявились дуже крутими людьми. Взагалі, я завжди мріяв потрапити у середовище західноєвропейських архітекторів, які є вільними від радянських штампів та обмежень, які, на жаль, залишились в Україні. Там тобі ніхто не казатиме, що всі стіни обов’язково мають бути під кутом 90 градусів – насправді це давно застарілий стиль.

“Слухай, це добре, але коли ти проектуєш об’єкт для Швейцарії, ти маєш думати, як швейцарець. Працюй ще”.

Сама компанія називається Menis Arquitectos. Я прийшов якраз перед початком розробки нового об’єкту, яким потім і займався. Це був сквер в Швейцарії, який мав стати частиною одного готельного комплексу. Основним завданням було створити «секрет», адже людей завжди цікавлять таємниці та несподіванки. Перша моя пропозиція була невдалою. Коли я приніс ескіз директорові, він глянув на нього, помовчав, а після того сказав: «Слухай, це добре, але коли ти проектуєш об’єкт для Швейцарії, ти маєш думати, як швейцарець. Працюй ще». Тоді в моєму розумінні сквером було те, що ми зазвичай бачимо тут, в Україні. А для європейців – це ціла філософія. Наприклад, в тому проекті ми вирішили використати стовбури дерев, зробивши із них спеціальні модулі, що складались би в один великий стовбур, з якого проривається світло. Мені доручили розробляти дизайн цього дива, і в результаті його затвердили як попередній варіант. Шеф їздив з моїм ескізом в Швейцарію до замовників, і це справді було дуже приємно.

Найбільше мені подобалось те, що не було одноманітної роботи. Кожного дня доводилось робити щось нове – я і макетував, і робив ескізи, і проектував 3D-моделі. Хоч за роботу нічого не платили, але я гадаю, що досвід роботи на Канарах є просто безцінним. Я побачив зовсім інший світ, з іншими законами та іншими людьми. Світ, де ти повністю почуваєш себе вільним.

Найцікавішим нашим завданням було розробити об’єкт для найбільшого архітектурного фестивалю в світі, який проходить у Венеції. Цього року темою був фундаменталізм, і нашим конкретним завданням було розробити проект, який би вирішував проблему в Західній Сахарі. Дуже довго дискутували над тим, що саме це має бути, яка концепція, історія, вигляд. Після напруженого брейнштормінгу та суперечок  наш директор, Фернандо Меніс, сказав: «Я не знаю, що це має бути, але воно повинно мати параметри кілометр на кілометр на кілометр».

Після того, як він вийшов із зали, всі почали обурюватись: «Ну чому це не зробити плоским?! Чому? Що це взагалі таке?» Але дослідивши пізніше різні проекти, які були створені для спекотних кліматичних умов, всі зрозуміли, що Фернандо мав рацію; його ідея насправді була блискучою. Знову сівши за стіл, команда виробила спільне бачення: Ми вирішили створити середовище для життя. Порадившись, спроектували величезний куб, який би затримував в собі хмари. Всередині нього створюватиметься волога, і прісна вода подаватиметься мешканцям Західної Сахари через канали. Таким чином, проблема водопостачання в цьому регіоні буде вирішеною, і вже після цього там можна буде будувати нові міста. Але той фестиваль є радше утопічним, тож нашим завданням було створити лише модель розмірами метр на метр на метр, яку презентуватимуть у Венеції.

МОДЕЛЬ КУБА В ПРОЦЕСІ РОЗРОЗБКИ

Під час життя на Канарах мене дуже вразили люди. В тієї сім’ї я знімав одну кімнату, а в іншій весь час зупинялись різні мандрівники. І щоразу в тебе новий сусід з іншого куточку світу, з яким ти проводиш затишні вечори в розмовах про його подорожі та захоплюючі пригоди. Це неймовірно – вислухати стільки людей, які все своє життя подорожують. Один з них – американський письменник, який прямував до Марокко. За його словами, там є якесь ідеальне містечко для творчості. Туди з’їжджаються письменники з усього світу і в тиші та спокої працюють над своїми творіннями. Взагалі західні люди дуже відрізняються свідомістю. Одного разу я випадково познайомився на вулиці з дівчиною із Північної Ірландії. Їй було 27, і за її словами, вона ще не вирішила, ким хоче стати. Закінчивши школу, дівчина втекла з дому та подалась подорожувати по всьому світу, як перекотиполе. «Я просто граю на гітарі на вулиці та роздумую над своїм життям», – сказала мені вона, – На життя вистарчає, житло знаходжу по каучсерфінгу.  А коли не знаходжу, то ночую просто неба, і ніяких тобі проблем. Взимку їжджу до Іспанії: тут красиво і тепло, тож можна не перейматись стосовно даху над головою». Та дівчина виглядала цілком охайно, була одягнута в модне вбрання, і я б ніколи не подумав, що вона веде такий спосіб життя.

 На вершині вулкану Тейде раптово стих гамір і запала мовчанка. Навколо – тиша, прозора і чиста, немов джерельна вода. І ніхто з п’яти людей тоді не зронив ні пари з уст – ми просто сиділи і слухали пустоту.

Крім роботи, звісно, було вдосталь розваг. Коли я летів на Тенеріфе, то думав, що трохи відпочину від скаженого життя з вечірками, пабами та всім цим. Якби ж то – канарці розважаються ще більше, ніж ми тут. Разом з колективом ми ходили на пляж, відривались на вечірках, ходили на запальні фестивалі, з яких Іспанія в той період просто не вилазить. Та особливо мені запам’яталась наша остання поїздка на вулкан Тейде. Там ти відчуваєш себе, як на Місяці – дуже красивий і незвичний ландшафт. Уся група була просто в захопленні, і кожен навперебій намагався поділитись своїми враженнями. В такій жвавій атмосфері ми піднялись на саму гору і, сівши на тверду вулканічну породу, насолоджувались там чудовими панорамами острова. Але зненацька щось змінилось. На вершині вулкану Тейде раптово стих гамір і запала мовчанка. Навколо – тиша, прозора і чиста, немов джерельна вода. І ніхто з п’яти людей тоді не зронив ні пари з уст – ми просто сиділи і слухали пустоту.

ВИД З ВЕРШИНИ ВУЛКАНУ НА ОКЕАН

Всі ті три місяці на Канарах були, наче казка, тож додому повертався із хвилюванням. Як буду звикати до українських реалій знову? Чи легко буде? З такими думками сів у літак, піднявся над хмарами та полетів. Гадав, що розділ мого життя під назвою «Поїздка на Тенеріфе» закінчився, однак я помилився: дорога додому теж виявилась веселою. Назад летів за таким маршрутом: Тенеріфе – Мадрид – Амстердам – Київ. Спочатку все було гаразд, але лише до того моменту, коли літак з Мадрида почав затримуватись в небі. Зрештою, приземлився в Амстердамі він нормально, однак в мене залишалось 25 хвилин до наступного рейсу. Добігши з валізою до своїх воріт, я не застав там нікого – ні людей, ні персоналу, взагалі пусто. Спиною пронісся легкий холод. Аж тут я помітив якогось працівника аеропорту поруч, до якого звернувся за допомогою. Він почав розглядати мій квиток, а коли підніс голову, то на його обличчі була не вельми приємна гримаса. Така ж зазвичай буває в людей тоді, коли вони чимось завинили і хочуть повідомити тобі невтішну новину.

-          Вибачте, але вас рейс уже полетів.

-           Як полетів?! Мені вже поставили штамп про виїзд з Єврозони, що тепер робити?

-          Не можу нічим допомогти, я лише механік. Підійдіть до інфоцентру.

Я швидко туди прибіг, в голові були бозна-які думки, адже варіантів виходу із ситуації – нуль. Захекавшись, спитав, що ж мені тепер робити. А там спокійним тоном відповіли, що насправді все окей – посадка досі триває, але на інших воротах. Чорт забирай, як гора з пліч. Зрештою, сів я на той літак і далі благополучно дістався додому.

По приїзду зрозумів, що всі мої хвилювання стосовно повернення до сірих буднів – безпідставні. Дуже скучив за Львовом, і був надзвичайно радий знову пройтись рідними вулицями. Але з тієї поїздки я повернувся геть іншим, вона перевернула моє світобачення з ніг на голову. Що ж, тепер прийде літо – і шукатиму нові проекти за кордоном. Бо поки молодий, треба розвиватись. Отямишся потім – а буде вже пізно…

Розповів друг зі Львова - Лесик Горалевич!

Слава Балбек: «Архитектор должен создавать идеальную среду обитания, созвучную со стилем человека»

Задача архитектора – понять человека, чтобы потом вести с ним дискуссию и понимать, что ему можно предложить. У человека, который всю жизнь ездит на Mercedes и решает какие-то свои вопросы с братками – свой определенный стиль. У студента, который потихоньку строит собственный маленький бизнес – тоже свой. И архитектор должен создать для них идеальную среду обитания, которая будет созвучна с этим стилем. Потому что переучить человека, который тридцать лет к чему-то шел, очень сложно.

Есть ряд архитекторов, которые считают, что если идея хороша, то она должна нравиться всем. Это категорически не так. 

Если мы создаем для другого человека какое-то пространство,

 мы должны понимать, кто этот человек и зачем мы это делаем.

Перед началом работы мы всегда выводим клиента на дискуссию. Он приходит, говорит, что за проект, после чего мы вручаем ему специальный опросный лист. Примерно 60% вопросов вызывают у клиентов недоумение – они не понимают, зачем на них отвечать. Например, мы просим назвать три слова, связанных с их рестораном, если это проект заведения. И пусть это не будет связано с едой, но сразу понимаешь, что он об этом думает. Или еще, про жилье – готовит ли хозяйка, есть ли в доме курящие, сколько детей в семье.

Когда возникают спорные вопросы, нужно понять – хотите вы за это бороться или нет. К примеру, самая бесполезная вещь в интерьере – это тюль. Он непрактичен, через него все видно, он пылится и на самом-то деле просто уродлив. Но клиент говорит: «На шторах обязательно должна быть тюль». Если вы просто скажете «нет», то он будет упорствовать. Если вы заявите, что это не красиво, то он ответит: «красиво». Нужно выходить на какой-то диалог и постоянно спрашивать, для чего это, а потом объяснять, что этих же целей можно добиться нормальными методами, без тюля.

Главный вопрос архитектора – это «для чего?». Для чего человеку этот интерьер. Чтобы казаться лучше или богаче? Чтобы чувствовать себя свободнее? Чтобы найти друга? Или наоборот, чтобы потерять и почувствовать себя более уединенно? «Для чего» – это очень важный вопрос.

Есть такой тип клиента – «я не знаю, чего хочу». Обычно это неопытные молодые люди или просто робкие в силу характера. Тут можно навязывать свои идеи, забывая о практичности. Многие проектировщики думают так: «О, здесь я сделаю цельное стекло, дети будут биться лбами, но зато я сфотографирую и для портфолио это будет хорошо». У архитекторов должна быть совесть.

Когда человек позволяет делать тебе все, что ты хочешь, ты не делаешь ничего. Однажды мы делали квартиру для очень приятных львовян, это был всего второй наш проект. Мы очень старались. И после первой презентации у них был только один вопрос: «А можно вот эту тумбочку сделать справа от стола, а не слева?» В общем, мы делали вообще все, что хотели. И в определенный момент наша инициативность пропала. Зачастую получается так, что ты делаешь хорошие проекты тем людям, которые тебя прессуют.

Расставаться с клиентами хорошо – очень важно. Потом они либо сами к вам возвращаются, либо посредством своих друзей. Мне один знакомый немец как-то сказал, что никогда нельзя отказываться от работы. По его словам, каждый клиент, которому ты отказал – это минус пять клиентов в будущем.

Очень важно отвлекаться от работы. 

Иначе ты будешь широко известен в узких кругах,

 но у тебя будет не кругозор, а точка зрения.

Для меня проект мечты – это что-то такое, что повысило бы мою самооценку. Преодолеть какой-нибудь внутренний страх, сделать сумасшедший дом с невозможными консолями, от которых отказались все другие архитекторы, а я решился – и дом при этом не упал. В целом объект мечты – это чтобы было максимум риска, и чтобы занимался им только я.

Есть такая Гильдия дизайнеров мира, они регулярно проводят конкурсы. И раз в пятилетку устраивают какой-то особенно глобальный – на 95 мастерских из 32 стран. И наш интерьер на последнем конкурсе занял второе место в категории «Жилье». Я тогда страшно радовался и потирал руки, что у нас теперь будет такой аргумент: предлагаешь клиенту, что эта стена должна быть желтой. Он тебе отвечает, что это фигня, тут ты ему и говоришь: «А Гильдия дизайнеров мира с вами не согласна!» Правда, ни разу мы пока этим не воспользовались.

Что касается отпуска, 

то какой-то известный архитектор однажды сказал: 

если ты умеешь строить дома, то зачем тебе валяться на пляже?

Практикующие архитекторы знают, что из этого очень тяжело сделать бизнес. Если ты успешно строишь бизнес, то ты уже не архитектор, просто потому что у тебя другие цели и задачи – наварить, получить откат. У нас ценники бывают очень разные – от нуля для друзей и до бесконечности. И мне кажется, что когда ты бесплатно делаешь от души, результат обычно получается гораздо лучше, чем за большие деньги.

Источник: http://platfor.ma/

UVW-интервью: Под прицелом Володя Вештак и Настя Архипенко.

 

Uvw - team взяла интервью у очень креативных и интересных ребят - Володи Вештака и Насти Архипенко. Надеемся их история будет для вас  познавательной!

- Сколько вам лет?

- 24

…

- И вы довольны своей жизнью?

Насколько ожидания соответствуют реальности?Или есть какие-то помехи?

Вова: Единственная помеха- это лень!  Мне кажется, это единственная помеха, которая есть в жизни вообще.

- Как вы боритесь с ней?

Вова: Пытаюсь как то себя систематизировать, дисциплинировать, ставить более четкие планы, чтобы  было легче их выполнять.

- То есть, каждое утро вы просыпаетесь и идете в офис?

Вова: Ну вот стараюсь так делать в последнее время, но не всегда это получается.

Очень помогают дисциплинировать отсутствие денег, например. Когда их нету, то работаешь больше и с большим энтузиазмом.

- Вспомним учебу в Академии..легко было учиться?

Вова: Учиться в академии было легко. Во-первых, потому что это было интересно.

Во-вторых, мне очень повезло с людьми, которые учились вместе со мной. И я очень скучаю по этим временам.

В плане самого образования  там было, мне кажется, очень легко, если вникнуть  в систему в которой все это живет. Это такая большая полумафиозная семья внутри Академии, где все вопросы всегда можно решить.  Там нет всех минусов  больших демократичных институтов, в Академии все довольно локально решается.

- Вам легко находить общий язык с людьми, то есть насколько вы коммуникабельный?

Вова: Я думаю, что я достаточно коммуникабельный.  Это такая черта человека, который развивается. Мне кажется,  в Академию  не попадают те люди, с которыми потом не  интересно. Туда  идут и проходят чаще всего какие-то своеобразные и креативные молодые люди. Ну  кто идет на архитектуру? Большинство людей с прагматичным взглядом на жизнь пытаются поступить в КИСИ. Соответственно, в академию уже идут те, кто преднамеренно понимают, что КИСИ это не для них. То есть, это люди, у которых, мне кажется, более широкое и свободное восприятие архитектуры и мира в целом. По этому, когда они туда все вместе попадают , то им довольно легко находить между собой общий  язык.

- Насколько я поняла, вы человек дела. Вы помните тот момент, когда  мечтания перетекли в реальные действия? Что стало решающим фактором?

Вова: Да, отчетливо.

- Как это было?

Вова: Это было связано с одним проектом, который появился у нас абсолютно внезапно. Вообще, мечта о создании того, чем мы сейчас занимаемся, то есть мануфактуры по производству  каких-то дизайнерских вещей, была у нас уже очень давно, наверное лет пять..

- У вас вдвоем?

- Да (вместе)

Вова: Ну мы ездили по Европе, все это смотрели, все это нравилось, хотелось чего-то подобного и в Украине. Но  все это было на стадии мечты, которая как-то откладывалась. В моем представлении была идея, что  надо сначала стать архитектором,  разбогатеть и  когда уже будет куча денег и свободного времени - начать этим заниматься. А получилось все по-другому. По стечению обстоятельств, мне предложили сделать проект  кафе на Львовском площади. И когда я предложил  визуализацию, то я заполнил интерьер мебелью, которую мне хотелось бы там видеть, а не той, которая была в наличии. Когда заказчики спросили как это все реализовать, я им сказал, что не проблема, у меня есть  свой столярный цех, и мы это все реализуем!

- Но  его не было?

Вова: Его не было, абсолютно. Конечно. Была..ну была дача.

- То есть, своего рода это такая авантюра?

Вова: Авантюра абсолютная.  Еще и потому, что пообещали это сделать  в кратчайшие сроки. И даже не было представления о том, какая будет себестоимость производства, сколько это займет времени, какие могут технологические вопросы возникнуть, как это сделать без наемных работников?! Мы это делали, фактически, вдвоем. Вот. И если у меня еще был какой-то опыт работы с деревом, при чем такой, абсолютно кустарный, то у Насти не было никакого опыта. Но, как я уже говорил, деньги очень хорошо мотивируют! Точнее деньги взятые на обязательства, и дедлайны - очень хорошо мотивируют. И поэтому, когда ты уже поставлен в эти условия приходиться делать. И так мы сделали этот проект. Он, можно сказать, был очень хорошо воспринят, был более успешным, чем мы ожидали. И у нас  появилась череда заказчиков, которые узнали о нас благодаря "сарафанному радио". Соответственно нам пришлось открыть уж более- менее серьезный цех, нанять работников, чтобы справляться с заказами. Вот так вот. Так вот из мечты..

- То есть, первый проект стал вашей визитной карточкой? Это ваши стулья.

Настя: Ну стулья появились чуть ранее, чем реализация этого проекта..

Вова: Ну да. Но это, можно сказать, происходило все в один момент . Да, стулья появились чуть раньше. Мы их запроектировали, начали работу над прототипами, и может в связи с этим у нас появилась какая то смелость, что мы не побоялись взять на себя производство всего этого заказа. Ну вот все вместе так и произошло.

- Почему стул? Это был творческий порыв? Как возникла идея?

Вова: Мне кажется, что  стул это просто такой объект, который делал практически каждый дизайнер. То есть, мне кажется, есть такой стереотип, что когда речь заходит о предметном дизайне, и ты думаешь, что надо спроектировать какой-то предмет, то это фактически первое, что приходит тебе на ум. Не знаю с чем это связано, наверное это такой объект, с которым человек чаще всего взаимодействует  в жизни, потому что  он применяется практически во всех стадиях жизни человека, например,  при принятии пищи, работе. Это то, где человек проводит большую часть дня. Чаще всего мы сидим на стуле! Наверное в связи с этим стул- такой каноничный объект  для  предметного дизайна, и наверное в связи с этим мы решили с него начать.

- На одном из четвергов Йова Ягер назвала вас мебельщиком. Вы не считаете себя таковым?

Вова: Ну я ничего зазорного не вижу в этом обращении. Ну.., наверное и им тоже надо себя считать, рас уж я делаю мебель.  Я бы, конечно, хотел больше себя считать архитектором. Я считаю что в  понятие "архитектор " должно быть включено и понятие  предметный дизайнер, и понятие  мебельщик.  У нас в стране так заведено, что это три вообще разные, вроде бы смежные, но категорически разные профессии. Архитектор строит дома, потом дизайнер делает свое дело и мебельщик..это вообще такая уже  рабочая профессия. Насколько я помню, пока я учился, и когда кто-то делал вещи немного далекие от канонической архитектуры, которая у нас преподается, то все  преподаватели, в качестве ругательства, использовали слово  " дизайн" . Типа, дизайн- это  значит сразу плохо. Вот ты занимаешься дизайном, но ты ведь архитектор,  и должен заниматься архитектурой..

- Дизайн для простаков...

Вова: Ну да, дизайн это типа как классом ниже. И это, вообще, абсолютно, мне кажется, не правильно! И в этом нет никакой логики. Архитектор создает среду обитания человека.

Если архитектор проектирует дом, сдает его, а потом там ставят черт знает что, ну как такое может быть вообще?! И дальше идет связь от дизайнера к мебельщику, которая тоже очень важна, потому что, как может дизайнер быть хорошим дизайнером, если он вообще не знает как происходит процесс создания того, что он спроектировал. То есть, если он не знает что такое дерево, метал, в чем разница поведения этих материалов, как они между собой сочитаються, как их между собой надо скреплять, так чтобы это было функционально и долговечно. Вот по этому, я считаю, что мебельщику не обязательно быть дизайнером и архитектором, дизайнеру не обязательно быть архитектором, но уж если ты архитектор, то ты обязательно должен быть дизайнером и мебельщиком! То есть,  можно сказать, если архитектор - это высшая категория, то она должна в себя включать предыдущие две.

- У Вас дома стоят ваши стулья?

Вова: Да, стоят, конечно.  У нас их много, и ставить их некуда))) Нет, ну не только по этому.  Поскольку до этого я занимался каким то своим проектированием,  и  я мог наблюдать взаимодействие дома с людьми, то я заметил, что в плане предметного дизайна это чувствуется гораздо больше. То есть, если я прихожу посидеть например  в тоже кафе, и смотрю на барные стулья, и я просто смотрю как человек пытается на него сесть, как сидит и пьет кофе,  я замечаю очень много мелких деталей общения человека с этим дизайном. Соответственно хочется ставить эти вещи у себя дома, и на своем собственном примере следить потом за тем, как эта вещь живет, насколько она практична, насколько та или иная линия и тот или иной материал правильно подобран. Ну вот в наших первых стульях  сейчас, почти год спустя, как мы их спроектировали, я уже вижу очень много нюансов, которые я бы сейчас сделал по-другому.

- Вы начинали в одиночку? Поддерживали ли вас родные?

Настя: (смеется)  Больная тема..

Вова: Да...это интересно...

- Но это очень важно, потому что, сейчас молодое поколение на самом деле тоже мечтает  о чем то своем, но они просто бояться этого..

Вова: Да. Ну я может такой человек, которого критика и неверие в то, что он может что-то сделать, наоборот подстегивает к действию. Я помню, что когда  мы делали один из первых прототипов у меня на даче, и моя мама ходила вокруг меня и говорила кому это нужно?  И это сложно.   Она просто такой человек который склонен ко всему критично относиться. В противоположность моему отцу, который поддерживает абсолютно любую идею. Даже самую идиотскую и несбыточную он все равно поддержит и скажет: "Отлично, это то, что надо делать". В этом плане они абсолютно разные люди.

- Друзья как относились?

Вова: Да мы ни с кем особо не делились. Нам хватало поддержки друг друга в этом плане. То есть, мы в основном советуемся вдвоем между собой. И если мы оба пришли к выводу, что какое то решение правильное, то  у нас уже пропадает основная часть сомнений, и мы просто  занимаемся реализацией. Мы не ищем чьего то третьего мнения. Я заметил, что вообще поиски третьего мнения всегда только замедляют работу, только заставляет тебя топтаться на месте, и сомневаться в собственных силах.

 - Можно сказать, что вы нашли друг друга?!)

Настя: Хотя безусловно, тут больше заслуга Вовы, потому что, поначалу, когда я от него услышала фразу, о том что мы будем делать заказ для "КофеТут" сами, своими руками, то я конечно была в шоке, потому что это была просто такая констатация факта. Это даже скорее не желание услышать мое мнение, а просто, вот, меня поставили перед фактом. Конечно, да, я была в шоке. Я сначала немножко по психовала, потому что я себе представила, что следующие 2 недели, каждый день нужно посвятить лакировке, шлифовке и всему такому..

Вова:2 недели потом  переросли в месяц..

Настя: Да, это было очень тяжело, но потом я как-то смирилась с этой идеей, и поняла что видимо, это все-таки было правильное решение Вовы. И правильно, что когда ему иногда приходят, казалось бы, совершенно сумасшедшие идеи в голову, то он  все-таки соглашается со своими мыслями, и в итоге это приводит к довольно хорошему результату.

Вова: Ну да, в плане сомнений в то, что можно или нельзя что-то сделать, то, мне кажется, надо всегда ставить себе какую-то невероятную цель и пытаться ее выполнить! Проиграть ничего в этом случае нельзя. Ты будешь стараться выиграть, ты будешь стараться сделать то, что ты пообещал. Ну а если не сделаешь, зато попытался... 

- Зато научишься многому..

Вова: Да, научишься очень многому, это факт.

- Каким вы видите свое будущее? На что нацелен ваш проект?

Вова: Наше производство  разделилось на 2 части. На производство, более-менее серийных вещей, таких как наши стулья, наши рюкзаки, то есть  то, что  на всех стадиях было придумано и сделано нами, то что мы сами придумали, профинансировали, произвели  и начали ее реализовывать. И вторая часть нашего производства - это всякая мебель, сделана по индивидуальному заказу  разных дизайнеров, или непосредственно заказчиков. В данный момент, мы планируем от второй части постепенно уходить. На первом этапе она была необходима, в том плане, что это было более-менее стабильная  финансовая единица, которую мы могли получать. Но, нам больше хочется заниматься исключительно своими вещами. То есть, выпускать  предметы такими, как нравиться именно нам, и просто смотреть, как мир на него отреагирует. Захочет ли кто-нибудь это покупать, носить, использовать.. На данный момент таких предметов у нас четыре. Это 2 стула, рюкзак, чехол для ноутбука ну и кормушка в качестве сувенира.

Сейчас мы работаем еще над несколькими объектами.  Пока не хочу анонсировать, потому что не принято никаких конкретных решений, что мы выпускаем следующее, но и в плане аксессуаров, и в плане мебели у нас есть очень много заготовок, которые мы будем в ближайшее время реализовать. Вот. Но вообще, если задавать вопрос что будет следующее - то абсолютно все что угодно! То есть, мы именно так и задумывали нашу кампанию, и все этому удивляются и постоянно говорят, когда видят что мы выпускаем рюкзаки: "А что мебель бросили уже выпускать"? Я говорю нет. Это абсолютно не правильно. И то, и то предметы, с которыми человеку надо жить и которые выполняют какую-то функцию в  жизни человека. И почему надо ограничивать себя мебелью или рюкзаками, как это делают большинство компаний? Мне кажется, это не правильно.

Настя: Ну в принципе, это оправдано с финансовой точки зрения..Но нам просто хочется делать красивые вещи. Вот к нам приходит какая-то идея в голову, нам что-то захотелось и мы это выпустили. Естественно, если мы считаем, что людям это нужно.

Вова: Да, все пытаются специализироваться на чем-то..ну может для некоторый это правильный путь.  Для нас наверное нет. Потому что мы поставили себе  глобальную цель - это просто создание в Украине каких то хороших вещей для жизни. Абсолютно разных, вплоть до того что мы планируем начать выпускать велосипеды, когда-нибудь. По крайней мере, мы планируем в ближайшее время запустить линейку аксессуаров для велосипедов. Потому что велосипед - тоже такая неотъемлемая часть жизни и очень мало кто посвящал дизайну велосипеда какое-то значение.

- То есть, можно сказать, что залог вашего успеха заключается в том , что вы делаете то, что вам нравиться? Не ставя себя в рамки..

Вова: Я думаю да! Я думаю, что это залог любого успеха. Нельзя стать успешным, мне кажется, в полной мере делая то, что тебе не нравиться..

-....что надо, а не что хочу...

В0ва: Вот именно! Мне кажется, нужно всегда идти таким путем, что надо делать то, что ты любишь, а если ты будешь делать то, что ты любишь, то ты будешь делать это хорошо, соответственно в итоге получиться хороший продукт, который будет по достоинству оценен. Я в это свято верю! Пытаюсь и жить по этому принципу,и проектировать.

- Я думаю в будущем вам можно открывать курсы юного изобретателя, запускать студентов на производство и показывать как все это делается.

Вова: Хочется!  Да, хочется  чтоб так было. В этом плане очень удивляет позиция Дмитрия Ивановича Антонюка, который самозабвенно инвестирует свое время, а часто и деньги и энергию в полноценное развитие молодых архитекторов в Украине. И это помимо той преподавательской работы, которой он  обязан по долгу службы.  И мне кажется, что те принципы, которые он пытается внедрить в молодые головы - абсолютно правильные! Они современные, и они несут в себе, как это модно сейчас говорить,  современные европейские ценности, к которым мы все стремимся. Очень хочется поддержать его в этом деле, и тоже, когда будет такая возможность, ввести образовательный аспект..

- Дмитрий Иванович сейчас проводит конкурс на на новый дизайн мастерской. Часто ли вы участвовали в конкурсах?

Вова: Ну я бы не сказал что настолько часто насколько надо было бы это делать.

-То есть, надо максимально часто?

Вова: Конечно! Конечно, это самое главное. Глядя в ретроспективе на свою студенческую жизнь, да там есть куча каких то  ежедневных задач, которые кажутся важными, их надо выполнять, сдавать экзамены, писать какие то курсовые, но по настоящему, в твоем портфолио архитектора это вообще никак не отразиться. Не будешь ты не перед кем хвастаться хорошо написанной курсовой работой. Это все, безусловно для чего то важно.  Но самая главная задача архитектора- это проектировать и особенно в молодые, студенческие годы. Когда  ты еще не закомплексован какими то нормами и стереотипами и финансовыми рамками, надо по максимуму проектировать, по максимуму участвовать в конкурсах. Особенно если, ну вот если, в частности перейти к этому конкурсу, который организовал Дмитрий Иванович, и я могу себя считать в какой то степени соорганизатором конкурса по мебельной части, то я считаю, что в нем нужно максимально  стремиться поучаствовать и выиграть! То есть, такая возможность реализовать себя будучи еще студентом, в таком довольно масштабном проекте который я думаю, когда будет реализован, получит довольно сильную  огласку, ну такую возможность упускать нельзя.

- Какие пожелания вы можете выразить для студентов и читателей UVW блога?

Настя: Не боятся!

Вова: Да, ничего не бояться. особенно когда это касается дела. Просто надо брать и делать! Надо много смотреть по сторонам, путешествовать, вдохновляться, смотреть что происходит вокруг, читать больше книжек  рекомендую, меньше пользоваться компьютером в проектировании, потому что,  это какой инструмент, который невероятно полезен но, и невероятно вреден в плане творческого развития. Он сразу ставит в какие то рамки. И не бояться чего-то, чего ты не делал раньше. Вот мне кажется это самое главное. То есть, никогда не должно останавливать то, что ты хочешь сделать стул, но тебя учили строить дома и поэтому, ты этот стул не делаешь. Это не правильно. Именно поэтому и надо делать стул, потому что, тебя этому не учили..

-Да.. человек когда выходит из зоны комфорта, и делает, то, что он не делал до этого, то он развивается семимильными шагами..

Вова: Да,да безусловно так и есть!

Настя: Так и у нас все произошло..

Автор: Гуляницкая Алина.

Читайте также наше интервью с Романом Селюком!

Просьба к читателям! Если вы нашли ошибку в тексте -  напишите в комментариях! Спасибо за содействие)